-Наше вам наиглубочайшее! - закатывая под лоб глаза, нескладно повертываясь и протягивая руку Патапу Максимычу, с ужимкой сказал Алексей.Оченно рады, почтеннейший господин Чапурин, что удостоили нас своей визитой! Нехотя подал Патап Максимыч ему руку, еще раз с головы до ног оглядел Алексея, слегка покачал головой, но сдержался - слова не молвил. Одно вертелось на уме: "Наряд-от вздел боярский, да салтык-от остался крестьянский, надень свинье золотой ошейник, все-таки будет свинья".
- Садиться милости просим, почтеннейший господин Чапурин,- говорил Алексей, указывая на диван Патапу Максимычу.- А ты, Марья Гавриловна, угощенья поставь: чаю, кофею, "чиколату". Чтобы все живой рукой было! Закуску вели сготовить, разных водок поставь, ликеров, рому, коньяку, иностранных вин, которы получше. Почтенного гостя надо в акурат угостить, потому что сами его хлеб-соль едали.
- Спасибо на памяти про нашу хлеб-соль,- сухо промолвил Патап Максимыч.Не беспокойте себя понапрасну, Марья Гавриловна. Ни чаю, ни кофею, ни закусывать мне теперь не охота... И за то благодарен, что хлеб-соль моя не забыта.
- Помилуйте, почтеннейший господин Чапурин, как же возможно вашу хлеб-соль нам позабыть? - молвил Алексей.- Хоша в те времена и в крестьянстве я числился, никакого авантажу за собой не имел, однако ж забыть того не могу... Справляй, справляй, а ты, Марья Гавриловна... Не можно того, чтоб не угостить господина Чапурина. Сами у него угощались, и я и ты.
- Пожалуйте, Патап Максимыч, не побрезгуйте нашим угощением. Мы ото всей души,- сказала Марья Гавриловна и вышла.
И Патапу Максимычу и Алексею было как-то неловко, тягостно. Еще тягостней показалось им, когда они остались с глазу на глаз. Молчали, поглядывая друг на друга.
- Пароход сейчас отправил,- заговорил, наконец Алексей.- Хлопот по горло. Известно дело - коммерция!.. Насилу отделался.
- К Верху побег?..- чтобы что-нибудь сказать спросил Патап Максимыч.
- Как есть в акурат, угадали: в Рыбну,- ответил Алексей.
- С кладью?