- Сидеть некогда мне, сударыня... Не гостины гостить, по делу пришел. Принесите-ка мой векселек, а я денежки вам сполна отсчитаю.
- Что это вы так много беспокоитесь, Патап Максимыч? Напрасно это...перебирая в руках носовой платок, молвила Марья Гавриловна и с чего-то вся покраснела.
- Как же, матушка, не беспокоиться? Завтра ведь десятое число - срок. Не заплачу сегодня, завтра толки пойдут. А вы сами знаете, каково это торговому человеку,- говорил Патап Максимыч.- Нет, уж сделайте такое ваше одолжение, не задерживайте - на пристань идти пора.
- Обождите маленько, Патап Максимыч,- подавляя тяжелый вздох, молвила Марья Гавриловна.- Вексель у мужа - сейчас принесу.
И потупя глаза, медленной походкой вышла она из комнаты. Оставшись один, в думы Чапурин вдался. "Вексель у мужа!..
И все у него - все капиталы,- думал он.- Эх, Марья Гавриловна!.. Недели не прошло со свадьбы, а глаза-то уж наплаканы!.. Слава те, господи, что не досталась ему Настя голубушка!.. В какую было пропасть задумал я кинуть ее!.. Но господь знает, что делает... Раннюю кончину сердечной послал, избавил от тяжкой доли, от мужа лиходея...
Несть ни конца, ни предела премудрости твоей, господи!.. Жалко голубушку, жаль мою ластовку, а раздумаешь - воздашь хвалу создателю... Людскую нашу дурость кроет его святая премудрость... Не зачал бы только злодей плести на покойницу... Голову сверну!.. Хлещи меня палач на площади!.. На каторгу пойду, а только заикнись он у меня, только рот разинь - простись с вольным светом!..
А насчет долгов - заклятье даю... не под силу подрядов не бирывать, ни у кого больших денег не займовать!.. Ни у кого: ни у Сергея Андреича, ни у кума Ивана Григорьича, зятя бог даст - у того не возьму... Проучили!.. А что-то зятек мой надуманный не едет... С келейницами хороводится!.. О, чтоб их!.. А покончив дело, все-таки надо к губернатору побывать - насчет скитов поразведать".
Влетел Алексей Трифоныч, разряженный в пух и прах. За ним робкой поступью выступала скорбная Марья Гавриловна. Вексель был в руках Алексея.
- Наше вам наиглубочайшее, почтеннейший господин Чапурин! Честь имею вам кланяться,- сказал он свысока Патапу Максимычу.