Научился Лохматый модным словам от маклера Олисова да в купеческом клубе, где в трынку стал шибко поигрывать. Много новых речей заучил; за Волгой таких и не слыхивал.
- Денежки привезли? Милости просим садиться - денежкам завсегда мы ради,кобенясь и потирая руки, проговорил Алексей Трифоныч.
Не взглянув на него, Патап Максимыч положил деньги на стол и сказал безмолвной Марье Гавриловне:
- Сочтите!..
Считать стал Алексей. Каждую бумажку на свет разглядывал.
- Может, от отца Михаила которы получали,- язвительно улыбнувшись, промолвил он.- Ихнее дело кончается,- прибавил он как бы мимоходом,- всех ваших приятелей в каторгу.
Вскочил с кресел Патап Максимыч... Но сдержался, одумался, слова не вымолвил... И после того не раз дивился, как достало ему силы сдержать себя.
- Верно-с,- кончив перечет, сказал Алексей. И, надорвав вексель, подал Патапу Максимычу.
Молча поклонился Чапурин Марье Гавриловне и, не взглянув на Лохматого, пошел вон. Алексей за ним.
- По чести надо рассчитаться, почтеннейший Патап Максимыч,- сказал он ему.- Процентов на вексель мы не причли-с... Двенадцать годовых, сами знаете, меньше не водится. А что от вас я лишков получил, лошаденок в тот же счет ставлю - по моему счету ровно столько же стоит. Значит, мы с вами в полном расчете. И протянул было руку Патапу Максимычу. Но тот задыхающимся голосом шепотом сказал ему: