- Бог с тобой!.. Только помни уговор... Скажешь неподобное слово про покойницу - живу не быть тебе!.. И быстрыми шагами пошел вон из дому.
- Будьте покойны, почтеннейший господин Чапурин... Насчет женщин, тем паче девиц, худые речи говорить неблагородно. Это мы сами чувствуем-с,- говорил Алексей Трифоныч вслед уходившему Патапу Максимычу.
Пошел назад, и бывалый внутренний голос опять прозвучал: "От сего человека погибель твоя!.."
"Грозен сон, да милостив бог",- подумал Алексей и, завидя проходившую Таню, шаловливо охватил гибкий, стройный стан ее.
- Да отстаньте же! - с лукавой усмешкой молвила Таня, ловко увертываясь от Алексея.- Марье Гавриловне скажу!..
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
На Казанскую в Манефиной обители матери и белицы часы отстояли и пошли в келарню за трапезу. Петр Степаныч тоже в келарню зашел и, подав Виринее сколько-то денег, попросил ее, чтоб всех обительских медом сыченым или ренским вином "учредили" и чтоб приняли то за здравие раба божия Прокофья.
- Это мне двоюродный братец,- сказал Самоквасов.- Сегодня он именинник.
- Так точно, сударь Петр Степаныч, добродушно сказала на то Виринея.Сегодня совершаем память праведного Прокопия, Христа ради юродивого, устюжского чудотворца... Так впрямь братца-то вашего двоюродного Прокофьем зовут? А, кажись, у Тимофея Гордеича, у твоего дяденьки, сына Прокофья не было?..
- Он мне по матушке покойнице двоюродным доводится,- сказал Петр Степаныч и ни капельки не покраснел, даром что никакого брата Прокофья сроду у него не бывало.