- Благодарим покорно на согласии,- низко поклонилась ему мать Аркадия.
Рада была уставщица, наперед знала она, что похвалит ее Манефа за то, что зазвала на обительский праздник столь богатого и чивого "благодетеля"... Ста два целковых беспременно выпадет от него на честную обитель, да с которой-нибудь из восьми баржей достанется на ее долю добрый запас белуги и осетрины, икры и вязиги, балыков и молок с жирами и всяких иных рыбных снедей. Щедр на подаяния в прежнее время бывал Смолокуров.
- А вы у матушки Манефы будете на празднике? - обратился он к Василью Борисычу.
- Ради Василья Борисыча и собранье-то у нас назначено,- поспешила ответить мать Аркадия.- Его ведь к нам из Москвы по духовным делам прислали. Изо всех обителей съедутся с ним соборовать...
- Что за дела?-спросил Смолокуров.
- Да насчет епископства,- небрежно ответил Василий Борисыч.
- Надо съездить, надо,- отозвался Смолокуров.- Кстати, там у матушки Манефы и насчет Китежского "Летописца" мы с вами потолкуем... А здесь нельзя... Потому ревнители... А вы еще давеча у озера-то... Ай-ай-ай!.. Здесь в эту ночь насчет этого опасно... Оборони, господи, лишнее слово громко сказать... Ревнители!..
- Да что ж это за ревнители такие?- спросил Василий Борисыч.
- Да вот хоть бы тот же парень, что давеча вас ухватил,- тихонько ответил ему Марко Данилыч.- Давно его знаю - Васька Пыжов, в ямщиках прежде на станции жил, да с чего-то спился, ну и стал ревнителем.
- Как же это так? - с любопытством спросил Василий Борисыч.