- Очень просто,- улыбаясь, но опять-таки полушепотом, ответил Смолокуров.Сегодня сами видели, каков ревнитель Васька Пыжов, а послезавтра, только что минет китежское богомолье, ихнего брата, ревнителей, целая орава сюда привалит... Гульба пойдет у них, солдаток набредет, на гармониях пойдут, на балалайках, вина разливанное море... И тот же Васька Пыжов, ходя пьяный, по роще станет невидимых святых нехорошими словами окликать... Много таких.
- Да отчего ж это так? - дивился Василий Борисыч.
- Так уж повелось,- молвил Смолокуров. Меж тем людской гомон в роще стих совершенно. Костры догорели, ветерком, потянувшим под утро, слегка зарябило гладь озера... Одна за другой гасли на деревьях догоравшие свечи. На востоке заря занималась.
- Не пойти ль и нам к бережку? - молвила Аркадия, обращаясь к Марку Данилычу.- Китежских церквей не приведет ли господь увидать, звону колокольного не услышим ли?..
- Нам с Дуней к Лещовым пора,- сказал Смолокуров.- Они всем семейством здесь... Ну, да пока маленько-то по пути будет... Пойдемте.
* * *
Пошли к берегу... Тропинки, проложенные по роще в разных направленьях, не широки - пришлось идти попарно. Впереди пошел Марко Данилыч с Аркадией, за ним мать Никанора с Марьюшкой, потом Прасковья Патаповна с Дуней, сзади всех Василий Борисыч с Фленушкой. Быстро оглянувшись, схватила она его за руку и шепнула:
- Отстанем маленько.
- Ох, искушение! - прошептал Василий Борисыч, однако ж убавил шагу. Фленушка сказала ему:
- Ты это что вздумал?