- Нет еще. Сегодня перед вечером собираюсь сходить,- отвечал Самоквасов.
- Сходи, голубчик, сходи, покланяйся и ты ей, покучься, она добрая, не откажет,- сказала Таисея.- И я посоветуюсь с ней. Вместе, пожалуй, пойдем.
- И мне бы тоже надобно к матушке Манефе побывать,- сказал саратовский приказчик.
- С письмом? - спросила мать Таисея.
- Так точно; тоже с денежным вложеньем на раздачу,- ответил Семен Петрович.
- Много ль привез? - вскинув на него глазами, спросила Таисея.
- Да четыреста пятьдесят на серебро,- ответил приказчик.
- Спаси Христос Ермолая Васильича!.. Дай ему господи многолетнего здравия и души спасения, не забывает нас сирых, убогих,- молвила мать Таисея.- А уж молиться будем хорошо. Все как следует справим: и каноны и псалтырь безо всякого упущенья... У нас, други милые, на этот счет без обману... Не то что по другим местам... Вот, не в осужденье сказать, хоть на Рогожском в Москве. Нахватают, нахватают отовсюду поминовений, да и не могут справиться... Сила не берет... За одним каноном десятка по два покойников поминают либо по три, а денежки за каждого порознь... А у нас по лесам так не делается. У нас по каждому покойничку особ канон за единоумершего; никогда самого малого опущения не бывает.
К тому ж поминаем не келейно, а соборне. Хвалить себя не доводится, да и промолчать нельзя. Всем ведомо, что Керженские обители на том и стоят, что заказы благодетелей как следует справляют, по чину... Не даром, друг любезные, денежки получаем... В чем другом, яко человецы согрешаем, а насчет поминовений перед богом ответа не дадим... У нас это по Соловецкому уставу справляется... Матушка Ираида, подай-ка устав.
Вынула мать Ираида из-под божницы четвертную рукописную книгу в черном кожаном переплете и, сыскав место, положила ее на стол перед игуменьей. Стала мать Таисея читать: