А куда как хотелось ей дочитать из устава статью о поминовениях, чтобы ведали гости, как в скитах по покойникам молятся, и после бы всем говорили: "Не напрасно-де христолюбцы на Керженец посылают подаяния".
- Эк ее раскозыряло, старую!..- молвил, усмехаясь, Семен Петрович Самоквасову.- Совсем было зачитала нас.
- Матерям по ихнему делу иначе нельзя,- отозвался Самоквасов.- Ведь это ихний хлеб. Как же не зазывать покупателей?.. Все едино, что у нас в гостином дворе: "Что изволите покупать? пожалуйте-с! У тех не берите, у тех товар гнилой, подмоченный, жизни рады не будете!.. У нас тафты, атласы, сукно, канифасы, из панталон чего не прикажете ли?"
- Ну, ты уж пойдешь! - молвил Семен Петрович.- Эк, язык-от!
- Разве не дело?..- хохотал Самоквасов.- Ей-богу, та же лавка! "На Рогожском не подавайте, там товар гнилой, подмоченный, а у нас тафты, атласы..." Айда (Айда - татарское слово, иногда значит: пойдем, иногда - иди, иногда - погоняй, смотря по тому, при каких обстоятельствах говорится. Это слово очень распространено по Поволжью, начиная от устья Суры, особенно в Казани; употребляется также в восточных губерниях, в Сибири.) к нашим?
- Айда!- улыбнувшись, ответил Семен Петрович.
- Маленько обождем, немножко по скиту пошляемся... Пущай наши мамошки натерпятся,- молвил Самоквасов и, заломив шапку, запел вполголоса лихую песню:
Тень-тень, перетень,
Выше города плетень!..
За плетнем-то на горе