- Рада служить, чем могу,- ласково, но сдержанно ответила Манефа.- Что в моей мочи, всем тебе, матушка, готова служить.
- Самоквасовы да Панковы исстари благодетели нашей обители,- продолжала Таисея.- И молодцы ихние ко мне завсегда въезжают, завсегда у меня гостят... Сама знаю, матушка, что им хоть бы вот у тебя и лучше бы было и спокойнее, да уж ихние старики, дай им господи доброго здравия и души спасения, по своему милосердию к нашему убожеству, велят им у меня останавливаться. Все-таки, матушка, перепадает кое-что на бедность на нашу... Теперича, матушка, оба эти благодетеля, Самоквасов Тимофей Гордеич и Панков Ермолай Васильич, ровно сговорились, читалок на "годовую" просят по ихним покойникам.
- Знаю,- ответила Манефа,- и мне про то они отписывают... Что ж?.. Слава богу. Рада за тебя, мать Таисея. Сотенки четыре, не то и вся полтысяча перепадет, люди они богатые.
- Да вот беда-то моя, матушка, послать-то некого,- жалобно продолжала мать Таисея.- В Саратов еще можно Оленушку справить, в Хвалынске она у Седовых дочитывает... Недели через полторы опростается и сплывет к Ермолаю Васильичу. А в Казань-то некого, да и полно. И оченно опасаюсь я, матушка, не прогневать бы мне Тимофея Гордеича, остуды бы от старинного благодетеля не принять...
Сама знаешь, какой привередливый он да уросливый (Уросливый от уросить капризный, своенравный. Слово это употребляется в Поволжье, в восточных губерниях и в Сибири. Происходит от татарского урус - русский. Татары своенравных и причудливых людей зовут русскими.) . Пожалуй, еще вскинет на ум, что не хотела угодить ему, не постаралась просьбы его выполнить... Помоги Христа ради, матушка, пособи в великом горе моем, заставь за себя вечно бога молить...
Сама рассуди, каково будет мне остудить такого христолюбца... Надо правду говорить, не твои бы, во-первых, милости да не самоквасовские, нашей бы обители пропадом пропадать. Вами, матушка, вашими благодеяниями только и держимся.
- Как же помочь-то тебе? - молвила Манефа.- Нешто свою девицу при твоем письме в Казань послать?
- Яви божескую милость, матушка, заставь за себя вечно бога молить,- встав с лавки и низко кланяясь, сказала Таисея.
- Да ты не кланяйся, дело соседское,- молвила Манефа.- Опять же твоя обитель с нашей, сколько ни помню, всегда заодно, всегда мы с тобой в любви да в совете... Как тебе не помочь?.. Только не знаю, послать-то кого.
- Мало ль девиц у тебя, матушка?..- возразила Таисея.