- Слушаю, матушка, беспременно пришлю,- отирая глаза свернутым в клубок синим бумажным платком, с низким поклоном ответила Таисея.- Как часы отправим, так и пришлю.
- А как же у нас насчет ряды будет? - вдруг спросила Манефа.- Канонницу сыщу, коли бог поможет. А как же насчет ряды-то?
- Все во власти твоей, матушка,- униженно молвила Таисея.
- Обижать не стану и своего не упущу,- сказала Манефа.- Как было тогда, как Глафиру покойницу за твою обитель в Кострому я отпущала, так и теперича быть: отправка твоя, обратный путь твой же... Из зажилого половина тебе, половина на нашу обитель... Шубу тебе справлять, сарафаны, передники, рубахи мои... Насчет обуви пополам... А что подарков девице от Самоквасовых будет, то ей,- в эти дела я не вступаюсь. Согласна ли так?
- Согласна, матушка, девицу только приищи господа ради,- сказала Таисея.Угодить надо, сама посуди!..
- Ладно, ладно, будет исправлено,- отвечала Манефа.- Заходи же завтра после часов - будет готово... Я уж придумала...
Радостно блеснули большие голубые, добротой сиявшие и когда-то во время оно многих молодцев сокрушавшие очи Таисеи. Улыбка озарила сморщенное, померкшее от лет крохотное личико игуменьи. Низко поклонясь Манефе, сказала она ясным голосом:
- Оживила ты меня, матушка... Бог воздаст тебе, родная, за любовь твою...
И чин чином совершили игуменьи прощение: простились друг у друга, благословились и поликовались. А провожая соседку, Манефа на келейном пороге напомнила ей:
- Пришли же, не забудь, трудниц-то. Да пораньше бы приходили... Дресвы на мытье полов у меня, кажись, мало, с собой бы захватили. Да окошки еще надо помыть, лестницы... Матушка Аркадия все им укажет... Прощай, мать Таисея. Спаси тебя Христос царь небесный!..