- Едут, матушка, едут! - с обычным простодушием проворно она закричала.
- А тебе бы, мать, лоб-от прежде окстить да прощу принять от игуменьи, а потом бы уж о чем надо и доложиться,- строго молвила Манефа, сверкнув на нее гневными очами.- Не молоденькая, не первый год живешь в обители... Можно разве устав порушать? .. Можно разве преставлять старые обычаи?.. Дела много теперь у тебя, а то постояла б ты у меня на поклонах... Да знай наперед: праздник минет, нарушения чина я не забуду - поклоны за тобой!.. Для молодых нет того лучше примера, как старых матерей за провинности строго началить.
Выслушав гневное слово игуменьи, мать Виринея все сотворила по чину: начал положила и с земными поклонами простилась у игуменьи и благословилась. И когда обряд, как следует, отправила, Манефа спросила ее:
- Кто ж там едет?
- Романушка с вином из городу едет,- ответила Виринея,- Каменный Вражек проехал.
- Чему старая обрадовалась! - с упреком и легкой усмешкой сказала Манефа.-- Я уж думала, не из гостей ли кто... Вот одолжили бы!.. Спозаранок-то... Теперь пока не до них.
- А едет с ним, матушка, неведомо какой человек,- продолжала Виринея.Слепа стала, вдаль не доглядела... А кто-то чужой на возу сидит.
- Кому ж это быть? - равнодушно молвила Манефа и начала хозяйские расспросы.- Много ль пирогов напекла? - спросила она Виринею.
- Двенадцать с тельным (Фарш из свежей частиковой (то есть не красной) рыбы, преимущественно из судака или щуки.), девять с вязигой да с малосольной белужиной, с молоками да с жирами,- ответила Виринея.
- Маловато!.. Коль и завтра столь же спечешь, вряд ли на всех пришлых христолюбцев после вина на закуску достанет.