- Осмушников Семен Иваныч из городу прислал,- продолжала Манефа.Романушка к празднику за вином туда ездил, так с ним Семен-от Иваныч нарочно ко мне прислал... Письмо страховое... Таифушка особо писала Семену Иванычу, чтоб то письмо сколь возможно скорее с верным человеком до меня дослать. Полагаю, что письмо не пустяшное... Таифушка зря ничего не делает... Читай-ка... Фленушка стала читать:
-"Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас. Аминь. Радостей райских и преблаженныя жизни в горних искательнице, святопочивших, славных и добропобедных...
- Прекрати,- молвила Манефа,- прокинь похвалы... С дела начинай.
Фленушка долго искала конца "похвалам", произнося иные вполголоса:
- "Опасной хранительнице... ангельских сил... незыблемому адаманту... пречестной матушке..."
Манефа слегка хмурилась, но ничем другим не изъявила нетерпенья, что сильно овладело ею... Не в обычае выражать его хоть бы и самому близкому человеку...
А Фленушка все ищет конца "похвалам"... Насилу в самом конце первой страницы добралась до дела.
- "И приехавши в царствующий и первопрестольный град Москву, не доезжая заставы, пристала я, матушка, у известного вам христолюбца Сергея Митрофаныча, а от него, нимало не медля, отправилась на Рогожское и у матушки Пульхерии удостоилась быть... Зело вам, матушка, она кланяется и весьма советует принять владимирского архиепископа. А он уж и поставлен от митрополита. Был прежде казначеем на Преображенском Андрей Ларивоныч, по прозванию Шутов, ленточного цеха цеховой, а ныне божиею милостью архиепископ Антоний владимирский и всея России...
- На Преображенском!.. Беспоповец!..- сумрачно промолвила Манефа и потом, едва заметно усмехнувшись, процедила сквозь зубы: - "Всея России"... Ровно святейший патриарх!.. Ох, затейщики московские!..
Заметив, что Фленушка приостановилась, Манефа сухо ей молвила: