— Ещё бы, — откликнулась Няня.
Тут Луна растянула юбки кончиками пальцев и медленно переставила ножку. Солнце устраивало, что на него не слишком обращают внимание… Потом, пока Няня стояла у двери, они поиграли за столом в спокойные и аккуратные игры, а когда начали прибывать экипажи и снизу стали доноситься звуки смеха, голоса и тихие шорохи, она зашептала:
— А ну‑ка, дети, сидите смирно.
Луна всё дергала за скатерть так, что та вся свесилась на её сторону, а у Солнца её вообще не было — а потом притворилась, что она это не нарочно.
Наконец, зазвенел колокольчик. Няня накинулась на них со щёткой для волос, ему пригладила чёлку, а ей расправила, как следует, пышный бант и соединила обоих за руки.
— Спускайтесь же! — прошептала она.
И они пошли вниз. Солнце чувствовал себя глупо, когда вот так держал Луну за руку, но Луне это, похоже, нравилось. Она взмахнула ручкой, и звякнул колокольчик на её коралловом браслете.
У двери в гостиную стояла Мать, обмахиваясь черным веером. Гостиная была полна благоухающими, шелестящими шелками женщинами и мужчинами, одетыми в черные сюртуки с забавными хвостами — как у жуков. Среди них находился Отец, он говорил очень громко, и что‑то гремело у него в кармане.
— Какая прелесть! — кричали дамы. — Ах, утятки! Ах, ягнятки! Просто конфетки! Ах, лапочки!
Все люди, которые не могли подступиться к Луне, целовали Солнце. А тощая старушка с клацающими зубами сказала: