Он медленно переворачивает страницу. Она следит за его рукой — это очень изящная рука и всегда выглядит так, как будто её только что вымыли.
— Вот отсюда, — говорит мистер Буллен.
О, этот добрый голос — о, эти печальные звуки. Опять застучали маленькие барабаны….
— Мне повторить?
— Да, милое дитя.
Голос у него очень добрый и даже слишком. Четвертные и восьмые ноты отплясывают на нотном стане то вверх, то вниз, как маленькие чёрные мальчишки на заборе. Почему он такой… Она не будет плакать — ей и не о чем…
— Что случилось, милое дитя?
Мистер Буллен берёт её за руки. Его плечо как раз у самой её головы. Она чуть склоняется к нему — и её щека прикасается к упругому твиду.
— Жизнь ужасна, — шепчет она, но вовсе не чувствует, что она ужасна. Он говорит что-то насчёт «погоди» и «пройдёт время» и «редко бывает, чтобы женщина», но она не слышит. Ей так спокойно… теперь навсегда…
Внезапно открывается дверь и появляется Мари Свенсон, задолго до назначенного ей времени.