— Попробуй немного ускорить аллегретто, — произносит мистер Буллен, встаёт и снова начинает прохаживаться взад и вперёд.
— Садись там в уголке на диване, маленькая леди, — говорит он Мари.
Ветер, этот ветер. Ей страшно сидеть у себя в комнате одной. Кровать, зеркало, белый кувшин с миской поблескивают подобно небу за окном. Именно кровать и пугает. Там поджидают сны наяву…
Может ли её мать хоть на минуту себе представить, что она надумала штопать все эти чулки, связанные узлом и лежащие поверх одеяла подобно клубку змей? Нет. Нет, мама. Не понимаю, с чего это я…
Ветер — всё этот ветер. Странный запах сажи, выдуваемой из трубы. Ну разве не написано стихов о ветре?… «Несу я новые цветы и листьям, и дождям.»… Какая чепуха.
— Это — ты, Боуги?
— Пойдём прогуляемся по эспланаде, Матильда. Я не могу здесь больше оставаться.
— Ладно. Только пальто накину. Ну не ужасный ли день! У Боуги пальто такое же, как у неё. Застёгивая воротник, она смотрится в зеркало.
Лицо у неё бледное, там такие же взволнованные глаза и яркие губы. О, да им знакомы те, что в зеркале. До свидания, дорогие, мы скоро вернёмся.
— Так лучше, не правда ли?