— Да ты стрелять-то умеешь?
— Метил в ворону, а попал в корову!
— Что это, Кюхля, какие с тобой всегда приключения!
«Смеются тоже, чтоб не заплакать от радости», — подумал Голицын.
Похоже было на игру исполинов: огромно, страшно, как смерть, и смешно, невинно, как детская шалость.
Забравшись за решетку памятника, Александр Бестужев склонился к подножью и проводил взад и вперед лезвием шпаги по гранитному выступу.
— Что ты делаешь? — крикнул ему Одоевский.
— Я о гранит скалы Петровой
Оружье вольности точу! —
ответил Бестужев стихами, торжественно.