— На войска, на дворец, на крепость, — куда воля ваша будет.
— Погодить надо, братец, команды дождаться.
— Эх, ваше благородие, годить — все дело губить!
— Да, что другое, а годить и стоять мы умеем, — усмехнулся Каховский язвительно. — Вся наша революция — стоячая!
— «Стоячая революция», — повторил про себя Голицын с вещим ужасом.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Да что такое происходит? Какого мы ждем неприятеля?
— Ничего не понимаю, убей меня Бог! Кавардак какой-то анафемский! — подслушал великий князь Михаил Павлович разговор двух генералов. Он тоже ничего не понимал.
Вызванный братом Николаем из городка Ненналя, где остановился по дороге в Варшаву, только что прискакал в Петербург, усталый, голодный, продрогший, и попал прямо на площадь, в революцию, по собственному выражению, «как кур во щи».
Когда, после неудачи конных атак, начальство поняло, что силой ничего не возьмешь и решило приступить к увещаниям, Михаил Павлович попросил у государя позволение поговорить с бунтовщиками. Николай сначала отказал, а потом, уныло махнув рукой, согласился: