— Как что? В атаку идти.
— Нет, воля ваша, Голицын, я в атаку не пойду. Все дело испортим: вынудим благоприятные полки к действию против себя. Только о том, ведь, и просят, чтобы подождали до ночи. «Продержитесь, говорят, до ночи, и мы все, поодиночке, перейдем на вашу сторону». Да у нас и войска мало — силы слишком неравные.
— А народ? Весь народ с нами, дайте ему только оружие.
— Избави Бог! Дай им оружие — сами будем не рады: свалка пойдет, резня, грабеж; прольется кровь неповинная.
— «Должно избегать кровопролития всячески и следовать самыми законными средствами», — напомнил кто-то слова Трубецкого, диктатора.
— Ну, а если расстреляют до ночи? — сказал Голицын.
— Не расстреляют: у них сейчас и зарядов нет, — возразил Оболенский все так же вяло и нехотя.
— Заряды подвезти недолго.
— Все равно, не посмеют: духу не хватит.
— А если хватит?