— Принадлежал, ваше величество, — ответил Трубецкой спокойно: знал, что теперь уже не собьется.
— Диктатором были?
— Так точно.
— Хорош! Взводом, небось, командовать не умеет, а судьбами народов управлять хотел! Отчего же не были на площади?
— Видя, что им нужно одно мое имя, я отошел от них. Надеялся, впрочем, до последней минуты, что, оставаясь с ними в сношении, как бы в виде начальника, успею отвратить их от сего нелепого замысла.
— Какого? Цареубийства? — опять обрадовался, накинулся на него Толь.
«О цареубийстве никто не помышлял», — хотел ответить Трубецкой, но подумал, что это неправда, и сказал:
— В политических намерениях Общества цареубийства не было. Я хотел отвратить их от возмущения войск, от кровопролития ненужного.
— О возмущении знали? — спросил государь.
— Знал.