— И не донесли?
— Я и мысли не мог допустить, ваше величество, дать кому-либо право назвать меня подлецом.
— А теперь как вас назовут?
Трубецкой ничего не ответил, но посмотрел на государя так, что ему стало неловко.
— Да что вы, сударь, финтите? Говорите все, что знаете! — крикнул Николай грозно, начиная сердиться.
— Я больше ничего не знаю.
— Не знаете? А это что?
Быстро подошел к столу, взял четвертушку бумаги, проект конституции, — на письме лежала пуля, нарочно положил ее давеча, чтобы найти сразу.
— Этого тоже не знаете? Кто писал? Чья рука?
— Моя.