— В каком полку?
— В Преображенском.
— Давно в отставку вышли?
— Года два.
Голицын вглядывался в Левашева: лицо не злое, не доброе, а только равнодушное; глаза не глупые, не умные, а только чуть-чуть плутоватые. Светский, ловкий молодой человек, лихой гусар, должно быть, отличный танцор и наездник; «добрый малый», из тех, которые сами живут и другим жить не мешают.
Голицын поднял руки и показал ему следы от веревок. Левашев поморщился:
— Опять перестарались. Сколько раз им сказывал!
— У вас тут всем руки связывают?
— Почти всем. Такой уж порядок. Что прикажете, — караульный дом.
— Съезжая?