— Я хотел сказать, Каховский, что я тебя всегда…
— Что? Что? Что? — наступал на него тот, сжав кулаки.
— Эй, ребята! — позвал Чернышев. Вбежал плац-майор с конвойными.
— Любил и люблю, — кончил Рылеев.
— Любишь? Так вот же тебе за твою любовь, подлец! — закричал Каховский и кинулся на Рылеева, раздался звук пощечины.
Голицын вскрикнул и зашатался, как будто его самого ударили. Кто-то поддержал и усадил его на стул. Он потерял сознание.
Когда очнулся, фельдшер Затрапезный подносил ко рту его стакан с водою. Зубы стучали о стекло; долго не мог поймать губами край стакана; наконец, поймал, выпил и спросил:
— Что он с ним сделал? Убил?
— Ничего не убил, а только съездил подлеца по роже как следует, — ответил Затрапезный.
И опять как будто его самого ударили, Голицын почувствовал, что на лице его горит пощечина, и наслаждаясь болью и срамом, подумал: