— Я даже не расслышал, что с нами хотят делать; но все равно, только бы скорее! — сказал Пестель после приговора.
А когда пастор Рейнбот спросил его, готов ли он к смерти:
— Жалко менять старый халат, да делать нечего, — ответил Пестель.
— Какой халат?
— А это наш русский поэт Дельвиг сказал:
Мы не смерти боимся, но с телом расстаться нам жалко:
Так с неохотою мы старый меняем халат.
— Верите ли вы в Бога, Herr Pestel?
— Как вам сказать? Mon coeur est materialiste, mais ma raison s'y refuse. Сердцем не верю, но умом знаю, что должно быть что-то такое, что люди называют Богом. Бог нужен для метафизики, как для математики нуль.
— Schrecklich! Schrecklich![72] — прошептал Рейнбот и начал говорить о бессмертии, о загробной жизни.