— А ну-ка, погодите, сделайте лицо серьезное. Нет, еще, еще серьезнее… Да, ну же, ну! Больше не можете?
— Не могу.
— А морщинка осталась.
— Какая морщинка?
— Вот здесь, около губ. Как будто всегда усмехаетесь. Помните мраморного дедушку Вольтера в нашей библиотеке? Вот и у вас, пожалуй, такая же усмешка будет к старости… Над чем вы смеетесь, ваше сиятельство?
— Не знаю, милая… Над собою разве?
— А очки вам не к лицу. И не думайте, пожалуйста: вовсе не карбонар, а просто немецкий профессор в отставке. Ну, зачем вы их носите? Из упрямства, что ли? Государь прав, что терпеть не может очков… Ну, будет, не хочу больше, — оттолкнула она ложку. — Это которая?
— Восьмая, а вы обещали двенадцать.
— Нет, не могу… Няня, голубушка, позволь больше не есть. Нельзя же человека как каплуна откармливать….
— Что это, право, сударыня, точно маленькая! — заворчала старушка. — Да хоть совсем не ешьте. Оттого и больны, что докторов не слушаете.