Радость блеснула в глазах ее, живая, земная, здешняя, как будто из недосягаемой дали, куда уходила, она вернулась к нему на одно мгновение.
— Обещаешь?
— Даю тебе слово.
— Спасибо! Ну, теперь все, кажется, все. Ступай…
В изнеможении опустилась на подушки, вздохнула чуть слышным вздохом:
— Перекрести.
— Господь с тобою, дружок, спи с Богом! — поцеловал он ее в закрытые глаза и почувствовал, как под губами его ресницы ее слабо шевелятся — два крыла засыпающей бабочки.
Подождал, посмотрел, — дышит ровно, спит, — пошел к двери, остановился на пороге, оглянулся: почудилось, что она зовет. Но не звала, а только смотрела ему вслед молча, широко раскрытыми глазами, полными ужаса; и ужасом дрогнуло сердце его. Не остаться ли?
Вернулся.
— Еще раз… Обними… Вот так! — прильнула губами к губам его, как будто хотела в этом поцелуе отдать ему душу свою.