– И малая-де опись содевает великую ересь!
– Умрем за один аз!
– Тверди, как в старых книгах писано, да молитву Исусову грызи – и все тут!
– Разумей, Федька, враг Божий, собака, блядин сын, адов пес – Христос и Петров крест: у Христова чебышок над колодкою, а у Петрова нет чебышка, – доказывал осипшим голосом брат Улиан, долгомшинский начетчик, всегда тихий и кроткий, а теперь точно исступленный. с пеною у рта, со вздувшимися на висках жилами и налитыми кровью глазами.
– Чебышок, чебышок над колодкою! – надрывался Федоська.
– Нет чебышка! Нет чебышка! – вопил Улиан.
А на поддачу ему, о. Трифилий, другой начетчик выскочил, рассказывали впоследствии, «яко ерш из воды, выя колом, глава копылом, весь дрожа и трясыйся, от великой ревности; кости сжимахуся, члены щепетаху, брада убо плясаша, а зубы щелкаху, глас его бяша, яко верблюда в мести, непростим, и неукротим, и ужасен от дикости».
Он уже ничего не доказывал, а только ругался по-матерному. Ему отвечали тем же. Начали богословием, кончили сквернословием.
– Сатана за кожу тебе залез!..
– Чернечишка плут, за стекляницу вина душу продал!..