— Живы отец-мать?[21]
— Померли.
— Есть родня?
— Был дядя, тоже помер.[22]
— Значит, сирота?
— Кроме Бога, никого.
— Зачем в монахи пошел?
— Душу спасать.
Помолчали. Шуйский заговорил.
— Слушай, Григорий, мне тебя жаль. Чудовский о. игумен пишет, что был-де ты всегда жития доброго, что ж это тебе попритчилось? Как тебе в ум вступило, будто ты — царь на Москве?