— Сам не знаю, — глухо проговорил Григорий. — Морок бесовский. Чай и от вина. Отродясь не пил. А как первую чарку выпил, ума исступил, что говорил — не помню.
Шуйский поглядел на него ласково, покачал головой.
— Ну-ка, вспомни… Было тебе какое виденье?.. Эх, дурачок! Аль не видишь, что я тебе добра желаю? Может, и вызволю. Только все говори, запрешься — прямо отсюда в застенок. Там тебе язык-то сразу не вырвут, а сначала плетьми, да каленым железом развяжут. Так уж лучше добром, Ну-ка, сказывай, было видение?
— Было, — вымолвил Григорий.
— Какое?
— Лестница, будто крутая… и я по ней всхожу. Все выше, да выше, а внизу Москва… народ на площади… Я как сорвался, да полетел — и проснулся.
— А лестница куда?
— На… на башню.
— Ой ли? Не на престол ли царский?
— Да, будто и на престол.