Марина. А если я сама ее открою всем?
Димитрий. Открой, пожалуй. Кто тебе поверит? Я не боюсь тебя. Что нужды королю, шляхетству, папе, царевич я, иль нет? Я им предлог раздоров и войны — им большего не нужно от меня… Но тайная судьба меня ведет! Я — не Димитрий? Тень Грозного спроси, кто я! Вокруг меня волнуются народы, дрожит Борис, мне обречен на жертву… И что бы ни сулила мне судьба, погибель иль венец…
Марина. Венец? Тебе!
Димитрий. Да, мне! Кто раз был осиян величьем царским, на том оно уж не померкнет. И, может быть, ты пожалеешь когда-нибудь любви отвергнутой…
Марина. Но я любви твоей не отвергала, царевич! Вступи лишь на престол…
Димитрий. Нет, панни! Купленной любви не надо мне. Вот женщины! Недаром учат их бежать отцы святые! Змея, змея! Глядит, и путает, и вьется, и ползает, шипит и жалит…
Марина. Постой. Димитрий, не понял ты…
Димитрий. Все понял, все! Узнал тебя. А ты… ты не узнаешь ввек, царевич ли тебя любил, или другой, бродяга безымянный… Как хочешь, так и думай. Теперь, хотя бы ты сама любви моей молила, я не вернусь. (Хочет уйти).
Марина (кидаясь к нему). Мой милый, погоди, постой!
Пытается обнять его, но Димитрий ее отталкивает и уходит. Марина падает на скамью почти без чувств.