Слушай, хижина! Внемли, стена!
Человек из Шурипака, сын Убара-Туту,
Сломай свой дом, построй ковчег,
Презри богатство, жизни взыщи,
Все потеряй, душу спаси.
Ветер потопа свистит во все щели нашей европейской хижины, но мы не строим ковчега. О, если бы мы чуть-чуть побольше воображали и помнили, то поняли бы, может быть, как математически точна формула новой прэцессии, продвижения равноденственной точки в Зодиаке всемирной истории, из Рыб, — в какой именно знак, мы еще не видим, но кажется, — в Стрельца, пронзающего сердце мира огненной стрелой — Концом; поняли бы мы — как математически точна формула, данная все тем же Петром, очевидцем крещения: от Воды к Огню: «первый мир погиб, был потоплен водою; нынешние же небеса и земля сберегаются огню на день суда» (II Петр. 3, 6–7.)
VIII
Верно ли мы угадали тайну Запада: «Атлантида — Европа»; верно ли прочли на грозно-черном, и все чернеющем, грознеющем небе огненными буквами начертанное слово: Конец? С каждым днем, увы, все меньше можно сомневаться, что верно; все легче, с каждым днем, математически уточнить ужасающую формулу Конца: Вода-Огонь. Первый Конец — внешний, огненно-водный, вулканический взрыв: Атлантида; Конец второй — внутренний, человеческий, кроваво-огненный взрыв: Война.
А если так, то это, самое как будто, далекое, забытое, неизвестное, ненужное дело — Крещение — есть, в действительности, самое близкое, памятное, ведомое, нужное нам, людям Конца.
Нам, может быть, больше, чем кому-либо за две тысячи лет христианства, сказаны эти слова, соединяющие два конца двух человечеств: