Близко, при дверях… Род сей не пройдет, как все это будет… Ибо, как во дни перед потопом… так будет и в пришествие Сына человеческого (Мт. 24, 33–39.)
«Род сей», значит ли сегодняшний или завтрашний, человеческий род? Не все ли равно, если мы уже сегодня видим Конец.
Может быть, и эти слова нам сказаны больше, чем кому-либо:
Когда же начнет… сбываться это, восклонитесь и подымите головы ваши, потому что приблизилось избавление ваше. (Мт. 21, 23.)
Чем для нас будет Конец, — радостью ли избавления или ужасом гибели, это зависит от каждого из нас, — от того, помним ли мы, что было; воображаем ли, что будет.
IX
Каждый из нас гибнет уже и сейчас более или менее бессмысленно, и то, что бессмысленно, — самое, конечно, ужасное. Маленький, внутренний, свой «конец мира», маленькую, внутреннюю, свою «Атлантиду», — бездонный провал в пустоту, — более или менее переживает каждый из нас, и ничего не делает, чтобы спастись; даже не очень боится, потому что привык; да и что делать, если нет спасения? Но если бы каждому из нас и всем вместе было математически доказано, что «род сей», действительно, увидит Конец, и что можно спастись, — есть верное убежище — уже построенный, или хотя бы только строимый, Ковчег-Церковь, и что вход в него — крещение, то как бы все кинулись к нему, как бы, наконец, поняли, что значит:
Истинно, истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя. (Мт. 11, 11.)
X
Чем было Крещение, мы поймем, узнав, кем был Креститель. Вот что говорит о нем Иосиф Флавий: