„Как это может быть?“ — все не понимает Никодим, как не поймут и христиане. Поняли бы, может быть, язычники, — ессеи, пифагорейцы, орфики, — все посвященные в мистерии; понял бы этот „древнейший из народов мира“, „вечное племя“ — чудом уцелевший, первого человечества обломок во втором, Адамы—Атланты.
XXVIII
Тайна Рождества — Благовещение — светится сквозь тайну Крещения.
„Чей сын Христос?“ — на этот вопрос Иисуса, так же как на вопрос матери Его: „Как это будет, когда я мужа не знаю?“ — отвечает в Вифаварском явлении Дух:
В день сей Я родил Тебя,
а на родном Иисуса и матери Его, арамейском языке, где „Дух Святой“, Rucha, — женского рода:
Я родила Тебя.
Матерь Небесная, Дух, так говорит, в вечности; так же могла бы сказать и матерь земная, Мария, во времени. Здесь уже между двумя Рождествами нет противоречия; жало соблазна вынуто.
Память арамейского подлинника сохранилась и по-гречески у всех четырех свидетелей, в наших канонических Евангелиях, где образ Духа — не „голубь“, peristeras, a „голубка“, peristera.
Бог есть Дух. (Ио. 4, 24),