Слуги царевы, посланные звать гостей на брачный пир, —
выйдя на дороги, всех собрали, кого только нашли, и злых, и добрых; и наполнился брачный пир возлежащими.
Царь же, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека в одежде небрачной…
И сказал царь слугам: «…бросьте его во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов».
Ибо много званых, но мало избранных. (Мт. 22, 10–14.)
Кто этот человек в небрачной одежде? Злой? Нет, злые с добрыми здесь неразличимо смешаны. Кажется, «небрачный», значит, не «обратившийся», не «перевернувшийся», не перешедший из этого мира в тот, не «блаженный», не «избранный».
X
«Выбрал Он себе в Апостолы самых грешных людей, сверх всякой меры греха», — скажет Послание Варнавы, от времен Мужей Апостольских.[514] Судя по тому, что самим Иисусом Иуда назван будет «диаволом» (Ио. 6, 70), а Петр «сатаною» (Мк. 8,33), так оно и есть. «Выбрал Себе в ученики негодяев отъявленных», — скажет Цельз, разумеется, ничего не понимая и злобно преувеличивая, но спросит, кажется, с искренним недоумением: «почему такое предпочтение грешников?».[515] С тем же недоумением могли бы спросить об этом все, от Канта до Сократа, учителя «нравственности».
Мытари и блудницы впереди вас (праведников) идут в царство Божие (Мт. 20, 16), —
скажет Господь. Мытари, telonai, по Талмуду, — «те же разбойники».[516]