Нет, не забудет их, мимо них не пройдет; но жалеет их, милует, помнит, что они плоть. Если бы сразу пришел к ним оттуда, где был, может быть, не вынесли бы, умерли от страха. Издали, медленно подходит к ним и осторожно, делая вид, что хочет пройти мимо; как бы приучает их к Себе новому, каким не был для них еще никогда; „это Я, не бойтесь“. Но, сколько бы ни приучал, не могут привыкнуть, боятся. И когда уже вошел к ним в лодку, все еще не верят, не знают, кто это, — человек или дух, Он или не Он. „Вышли из себя“, как бы сошли с ума от „удивления-ужаса“.
Что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите, ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. (Лк. 24, 38–39.)
Жадно любопытствуют сквозь ужас: может быть, хотели бы прикоснуться к Нему, ощупать, узнать, какое тело на Нем; но не смеют: что, если рука, пройдя сквозь тело, пустоту ощупает? Только жмутся друг к другу, глядя на Него; дрожат, как овцы в загоне, нечаянно к себе пустившие льва. Чувствуют, что пахнет от Него миром нездешним, как морозом — от человека, вошедшего прямо с крещенской стужи в теплую комнату.
XVI
Было это или не было? Горе нам, если мы ответим с невежественной легкостью или с ученою тяжестью: „не было; про неправду все написано“; если отвергнем, как нелепую сказку, это чудо — прозрение-прорыв в иную действительность, туда, где зачинается новая, смертная тяжесть механики побеждающая, „невесомая материя“, преображенная, прославленная, над хаосом торжествующая плоть Космоса-Логоса.
Это первое чудо с тем, последним — Воскресением, внутренне связано. В то же раннее, „темное утро“, „в четвертую стражу ночи“, совершаются оба; одно из явлений Воскресшего происходит на том же Геннисаретском озере (Ио. 21, 1 — 14); так же в Обоих видящие не узнают Иисуса и думают, что это „призрак“ или „демон“; так же Он говорит им: „Это Я Сам“; так же Петр, узнав Его, бросается в воду.
Горе нам, если мы отвергнем это первое чудо, Хождение по водам, так нерасторжимо связанное с тем, последним, — Воскресением, что можно только вместе принять их или вместе отвергнуть. Если же мы скажем, что и того чуда не было, что Христос не воскрес, то нет христианства, нет христианского, а может быть, и никакого человечества; есть только человекообразное животное, огню обреченный плевел.
XVII
„Равви! ходил ли Ты по водам?“ — если бы так спросили ученики, то более чем вероятно, что Он ответил бы: „ходил“.
Равви! когда Ты сюда пришел? (Ио. 6, 25.),