спрашивает Его народ, вернувшийся на следующий день в Капернаум с горы Хлебов, кажется, смутно подозревая что-то чудесное в этом внезапном пришествии. Но если бы спросил Его народ не „когда“, а „как Ты сюда пришел?“, то более чем вероятно, что Иисус ответил бы: „Пришел, как вы, по земле“. Противоречие между двумя этими ответами неразрешимо в нашем геометрическом пространстве и в нашем историческом времени; но может быть разрешается в той, еще или уже неведомой нам, предельной точке религиозного опыта, где наше пространство, трехмерное, соприкасается с четырехмерным, наше время — с вечностью, История — с Мистерией. В двух местах не может быть в одно и то же время одно и то же тело; но два тела — могут.
Есть тело душевное, ψυκικόν; есть и тело духовное, πνευματικόν (I Кор. 15, 44), —
учит Павел.
Два тела — у человека Иисуса. В теле „душевном“, „психическом“, Он стоит на горе; в теле же „духовном“, „пневматическом“, идет по водам. Вот почему на вопрос: „как пришел Он в Капернаум, по воде или по земле?“ — два, как будто противоречивых, а на самом деле согласных ответа: „по земле“ и „по воде“.
Еще ли не понимаете и не разумеете? еще ли окаменено у вас сердце?
XVIII
Но как бы ни было окаменено сердце учеников — и наше, — что-то узнали они в эту ночь, — и мы могли бы узнать, чего уже никогда не забудут, и мы не забудем: ко Христу в Иисусе приблизились так, как еще никогда; Божеское лицо Его увидели сквозь человеческое, хотя и очень смутно, как рыбы видят солнце сквозь воду.
Кажется, не воспоминание учеников, а лишь предание церковной общины хочет прояснить это смутное, перенести его оттуда, где только и могло оно совершиться, — из утренних сумерек — в полный свет дня, с границы между временем и вечностью — во время целиком.
Бывшие же в лодке подошли, пали ниц перед Ним и сказали: истинно Ты — Сын Божий! (Мт. 14, 33.)
Если это уже тогда могло быть сказано, то незачем бы Иисусу спрашивать учеников в Кесарии Филипповой: