В том, Кесарийском, слове о Петре какое спокойствие, а в этом — какая тревога, почти страх! Там Петр уже Камень, а здесь все еще только сеемая сатаною пшеница, а если и «камень», то жалко идущий ко дну, как в хождении по водам.
…Если и все соблазнятся о Тебе, я не соблазнюсь.
…Хотя бы надо было мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. (Мт. 26, 32–35.)
И вот соблазнился, отрекся, хуже всех:
не знаю Человека сего. (Мк. 14, 71.)
Нет, Симон Ионин еще не «блажен», в Кесарии.
XVIII
Очень знаменательно переносит IV Евангелие исповедание Петра и его наречение «Камнем» из конца служения Господня, Кесарии, в начало его, Вифавару.
Симон, услышав слово брата своего, Андрея:
мы нашли Мессию (Христа), —