те это увидят, кто в царство Божие войдет. Videbunt, qui veniant in illa[785]
Этим-то сомнением и начинается разрыв между учеником и Учителем, как малою трещиной — великая пропасть.
Есть и в IV Евангелии намек на то, что разрыв проходит именно здесь, по линии царства Божия; что здесь же и последний корень предательства. «Диаволом» Иисус называет Иуду, потому что «знает от начала, кто предаст Его», — за год еще до предательства, после того, что произошло на горе Хлебов, где царство Божие наступило бы сейчас, как мог думать Иуда, — если бы Иисус людьми и Богом предложенного Ему Царства не отверг.
Может быть, Иуда Галилеянин — ложный Мессия тех дней — похож на Иуду Искариота: оба «зелоты-ревнители», против римской власти бунтовщики — «революционеры», по-нашему. Главная черта обоих — нетерпеливое, со дня на день, с часу на час, ожидание царства Божия. «Скоро, еще во дни жизни нашей, да приидет Мессия (Помазанник, Царь) и да освободит народ свой», — в этой святейшей молитве Израиля главное слово для обоих Иуд — «скоро».[786]
Все равно, победить или погибнуть, только бы скорей, — не завтра, а сегодня — сейчас. Если так, то понятно, почему Иуда пришел к Иисусу в те дни, когда думали все, что царство Божие наступит «сейчас» (Лк. 19, 11), и отошел от Него, когда понял, что не сейчас, — надолго отсрочено.
Царство Божие будет десяти девам подобно, взявшим светильники свои и вышедшим навстречу жениху….Но как жених замедлил, то задремали все и уснули. (Мт. 25, 1,5.)
Все, кроме одной, жениху не простившей: если бы больше любил, — не замедлил бы. Эта одна «мудрая дева», или безумная, — душа Иуды. Воля его — страшная повивальная бабка царства Божия: «муками родов» мессианских вынудить хочет наступление Царства, как бы чрево матери рассечь, чтобы поскорее родился младенец.
Что делаешь, делай скорей (Ио. 13, 27), —
может быть, угадал Иисус и с горькой усмешкой высказал тайную мысль Иуды о Нем.
Больше всех учеников верил Иуда в царство Божие и усомнился в нем больше всех.