VI
Если так, то понятно, почему об этих тридцати годах утаенной жизни Его все евангелисты молчат: молчат о Нем потому, что Он Сам о Себе молчит.
Воля Отца Его, во второй части жизни Его, чтобы Он говорил, являлся миру, а в первой — чтобы Он мира таился, молчал. И обе воли исполнил Он: говорил и молчал, как никто никогда; чуду слова Его равно только чудо молчания.
Тайна утаенной жизни Ero — тайна растущего семени. „Царство Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю; и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает“ (Мк. 4, 25–27.)
Тридцать лет в Иисусе рождается Христос; в вечности уже родился, — снова рождается во времени. Если всякое земное рождение есть „падение“ души с неба на землю, как учат орфики, то нам, земным, не с большой высоты падать; но Ему, Небесному, сколько надо было эонов пройти, сколько вечностей.
VII
Тридцать лет молчит — кует оружие, чтобы победить мир. Тридцать лет стрела на тетиве натянутого лука неподвижна: лук — Иисус, стрела — Христос.
Узкой тропинкой, в сухом лесу, идет человек с горящим факелом; искры довольно, чтобы вспыхнул пожар; но надо, чтобы вспыхнул не раньше, чем несущий факел дойдет до цели: лес — мир, человек — Иисус, факел — Христос.
Все, побеждающие мир, слова Его — лишь волны моря, а под ними глубина — тишина.
Два Эона в Боге, учат гностики: Слово, Логос, и Молчание, Зиге. „Слово стало плотью“, и Молчание тоже.