Наталья Павловна. Ты бы вышел, Арсений. Целыми днями сидишь у камина.
Арсений Ильич. Ну, на что я выйду? Куда пойду? Грязь, толпа, скука… А тебе, Анюта, и чудной твоей Франсуазе я искренне удивляюсь. Кажется, пора бы французам привыкнуть к гражданскому браку. А выходит, что мы, так сказать, терпимее их. Да. (Помолчав). Ну и обвенчаются, конечно, в свое время. Пустяки какие.
Наталья Павловна. А Иосиф Иосифович где?
Арсений Ильич. К себе пошел, должно быть.
Вася. Дедушка! Соню что, в синагоге венчать будут?
Арсений Ильич. Дурак!
Вася. Нисколько не дурак, а просто спрашиваю, ведь он жид.
Арсений Ильич. Вася, поедешь в корпус, там и безобразничай, а у меня в доме прошу вздору не молоть.
Анна Арсеньевна. Папочка, уж я от него отступилась. Кажется, всем для них пожертвовала, за границу увезла — нет. Добился-таки этот воин своего. Я от полковника Генца письмо получила, обещает устроить его у себя, а к весне в 5-й класс приготовить.
Арсений Ильич. Премудрость там, подумаешь, в корпусе-то; в два месяца все вызубрить можно.