Анна Арсеньевна. Отвезу его, пускай, пускай. Как уж он там хочет. Силы последние иссякли. Если бы не Франсуаза, которая поддерживает мой дух, — я бы давно, давно…
Вася. Ты опять не сдерживаешься? Ведь уж кончено, и сама же говоришь, что отступилась, чего же еще?
Анна Арсеньевна. Вот слышите, как он с матерью говорит? Нет, Шура мой, какой там ни есть, Шура никогда бы…
Вася. Шура? А Шура ваш… Шура вполне достоин… по заслугам будет… Если его когда-нибудь к столбу привяжут…
Наталья Павловна. Вася! Господи! Господи! Так говорить… О мальчике… о брате…
Вася. Надоело уж. Тут мать, тут брат, тут дядя, — слова не скажи. Вот дядя Боря. Что ж, оттого, что он мне дядя, я молчать обязан? Нисколько! был на войне, служил в хорошем полку — и вдруг в отставку. Что это, глупость? Или ренегатство?
Арсений Ильич. Сейчас же замолчи или убирайся вон! Я очень серьезно говорю.
Анна Арсеньевна. Боже мой, Боже мой. Как ты посмел?
Арсений Ильич. Брось, Анюта. Успокойся, успокойтесь вы все, сделайте милость. И так невесело — свару завели… (Пауза).
Анна Арсеньевна. А Боричка давно был у вас?