Царь Тутмоз Третий, прапрадед царя Ахенатона, подарил этот перстень великому жрецу Амона, Хатузенебу. Чашечка с ядом была в нем под огненно-желтым карбункулом — «Амоновым оком». Царь завещал, умирая, отравить этим ядом того из царей Египта, кто изменит Амону.
— Дух мой на тебе да будет, сын мой, и дух Сокровенного! — молвил Птамоз, положив руки на голову Мериры. — Отныне великий жрец Амона — ты, Мерира, сын Нехтанеба. Горе врагам твоим, Господи! Тьмою покрыто жилище их, вся же земля во свете твоем; меркнет солнце тебя ненавидящих, и восходит солнце любящих.
Замолчал, закрыл глаза и долго лежал, не двигаясь. Вдруг слабый трепет пробежал по телу его. Глубоко-глубоко вздохнул; грудь поднялась, опустилась и уже не подымалась. Но ничто не изменилось в лице.
Долго Мерира вглядывался в него, не мог понять, жив он или мертв. Взял руку — холодна; пощупал сердце — не бьется.
Кликнул жрецов и сказал:
— Великий ясновидец, Урма, пророк всех богов юга и севера, великий жрец Амона, Птамоз, вознесся к богам!
II
— Дело начато, надо кончать; нечего плакать над прокисшим молоком, как сказала одна умная девушка, сделав то, чего исправить нельзя, — проговорил вельможа Айя, и все рассмеялись.
— Скоро ли выйдет указ об истребленьи богов? — спросил Тута.
— Дней через десять, — ответил Пареннофер, хранитель царской печати.