— Да кому же быть? Вода кругом, не пройти. Птица разве или обезьяна, — сказал Тута.
Только что ревевший ветер вдруг опять затих, и сделалась такая тишина, что слышно было, как за окном плещется вода о стены дома да листья пальм шуршат.
— А может быть, они!.. — прошептал Пареннофер, бледнея.
— Кто?
— Неупокоенные. Гробы-то нынче недаром оскверняют. Много, говорят, всякой нечисти по ночам бродит.
— Ох, не надо, не надо об этом! — взмолился Тута, чувствуя, что у него от страха начинает болеть живот.
— Да выгони же, выгони ее, сделай милость! — воскликнул Мерира с отвращеньем.
Тута схватил кошку за ошейник и потащил вон из комнаты. Но она не шла, упиралась. Он едва с нею справился; наконец, вытащил и запер дверь на задвижку. Но и за дверью она продолжала мяукать, скрестись.
— Ну, так о чем, бишь, мы? — начал опять Мерира.
— О жребии, — напомнил Тута.