Долго молчала она; наконец, спросила еще тише:
— За что ты его ненавидишь?
— Будто не знаешь? Да ты что, веришь, что царь Ахенатон и есть Тот, Кому должно прийти?
— Нет, я знаю, он только тень Его.
— А ведь сам-то он верит?..
— Нет, и сам не верит. Это твой соблазн, твоя сеть, но он уже разорвал ее…
— Не разорвал, — не разорвет никогда! Я соблазнил его, говоришь? Да разве без него самого я мог бы его соблазнить? Я только сказал, что он думал; тайну его ему же открыл. И разве можно сказать: «Я — Он», и покаяться? Кто кого соблазнил, он — меня или я — его, не знаю. Но все равно, нет на земле соблазна большего, как человеку сказать: «Я — Бог». Да, этот — только тень Того; этот сказал: «Зажгу огонь», а Тот зажжет. Но, может быть, еще успеем потушить…
— Нет, не потушите. Его огонь — любовь: «любви не потушат и великие воды», это ты сам сказал. Нет, Мерира, ты на него не восстанешь!
— Думаешь, боюсь его?
— Не его, а Того, Кто за ним.