— Не хочу! Здесь раб, а там свободен.
Тридцать лет не думал Хнум, что сделал злое дело с Юброю, и вот вдруг подумал:
«Мертвые мухи портят благовонную масть мироварника; то же делает и одна малая подлость со всею жизнью человека почтенного!»
III
Глинобитные конусы-житницы стояли у задней стены житного двора. Наверху у каждой было круглое отверстие для ссыпки зерна, а внизу — оконце с подъемной дощечкой для высыпки.
Голые рабы, кирпично-смуглые, в белых передниках и белых скуфейках-потничках, всходили по лесенкам к верхним отверстиям конусов и ссыпали в житницы зерно, струившееся с тихим шелестом, как жидкое золото.
Это был новый хлеб с Миуэрских Озер. Хнум, глядя на него, вспомнил о голодных и велел им раздать целую житницу.
Потом прошел на скотный двор, где была яма-темница, четырехугольная, с кирпичными стенками, кирпичным помостом-крышею и зарешеченным в ней оконцем.
Хнум подошел к яме, наклонился к оконцу и услышал тихое пенье:
Хвала тебе, живой Атон, единый Бог,