Гор испугался так же, как вчера, в Мару-Атону, и так же послушался, молча повернулся, пошел. Но, спускаясь по наружной лестнице храма, остановился так, чтобы его не видно было с крыши и чтобы самому видеть все, что на ней происходит. Сонм жрецов стоял внизу, на первой площадке лестницы, а еще ниже — воины-телохранители.
— Петь Атону службу умеешь? — спросил Мерира Иссахара, когда они остались одни.
— Умею.
Подошли к малому жертвеннику у подножья великого. Белая пыль алебастра от разбитого изваянья царя Ахенатона хрустела у них под ногами, как снег.
Все было готово к богослуженью: жертвенник убран цветами, и на нем курился фимиам.
Мерира стал перед жертвенником, лицом к востоку, где в мглистом ущельи Аравийских гор уже вспыхнул рдяный уголь солнца. Иссахар стал против него.
— Бог Атон есть Бог единый, и нет иного, кроме Него! — возгласил Мерира.
— Славить иду лучи твои, живой Атон, единый вечный Бог! — ответил Иссахар.
— Всем вам, роды пришедшие, роды грядущие, возвещаю путь жизни: Богу Атону воздайте хвалу, Богу живому, и живы будете! — возгласил опять Мерира, и Иссахар ответил:
— Хвала тебе, живой Атон, небеса сотворивший и тайны небес! Ты — в небесах, а на земле — твой сын, Ахенатон Уаэнра!