— Как же без Сына Отец?
— Все сыны у Отца. Великий любовью рождает богов и птенцу в яйце дает дыханье, хранит сына червя, кормит мышонка в норе и мошку в воздухе. И сын червя — сын божий. Камни, злаки, звери, люди, боги — все сыны; нет Сына. Кто сказал: «я — Сын», — отца убил. Уа-эн-уа— Единый-из-единых — Он, и никто, кроме Него. Кто сказал: «два Бога», — Бога убил. Вот на кого я восстал — на богоубийцу. Он спасет мир? Нет, погубит. Он принесет себя в жертву за мир? Нет, мир — за себя. Люди возлюбят Его и возненавидят мир. Мед будет им полынью, свет — мраком, жизнь — смертью. И будут погибать. Тогда придут к нам и скажут: «Спасите нас!» И мы их снова спасем.
— Снова? Разве это уже было?
— Было. Было и будет. Знаешь, что значит Нэманк — повторенье, возвращенье вечное? Кружится, кружится вечность и возвращается на круги свои. Все, что было в веках, будет в вечности. Был и Он. Первое имя Его — Озирис. К нам пришел, и мы Его убили и дело Его уничтожили. Царство Свое Он хотел основать на земле живых, но мы Его изгнали в царство мертвых, вечный Запад — Аменти: тот мир Ему, этот — нам. И снова придет, и мы снова убьем Его, и дело Его уничтожим. Мы победили мир, а не Он.
— Нет Сына, а может быть, нет и Отца? — спросила Дио, глядя на него с вызовом. — Правду, правду говори, не лги: есть Бог или нет?
— Бог есть — Бога нет; говори, что хочешь, — ничего не скажешь: тщетны все слова о Боге.
— Вор! Вор! Поймали вора! — воскликнула Дио и рассмеялась ему прямо в лицо. — Так я и знала, что ты безбожник!
— Глупая! — проговорил он все так же тихо и ласково. — Я мертв: мертвые видят Бога. Богом живым заклинаю тебя, прежде чем идти к Нему, подумай, нет ли в словах моих истины?
— А если есть, тогда что?
— Уйди от Него, будь с нами.