— Именем царя Ахенатона упросили мы с Тутой царя Идомина, чтоб он отменил приговор.
— Царя Идомина? — удивилась она, подумала и покачала головой. — Царь этого сделать не мог. Никто не мог, кроме великой жрицы…
— Великая жрица скончалась, а другой еще не избрали. Царь своею властью мог…
— Нет, не мог. Отчего ты не все говоришь? Я хочу знать все.
— Узнаешь потом, а сейчас надо спешить. Тута ждет в Гавани. Скорей на корабль, и в Египет!
— А ты? Что будет с тобой? — спросила она.
Он молчал. Она приподнялась, положила руки на плечи его, приблизила лицо к лицу, заглянула в глаза, — и вдруг все поняла.
Знала устав Горы: человеческую жертву нельзя иначе спасти, как отдав за нее другую, — тело за тело, душу за душу. Но сделать это не может ни мать, ни отец, ни брат, ни сестра, ни супруг, ни супруга, а только чужой человек, любящий так, что готов умереть за любимого. Вольная жертва любви — выше всех человеческих жертв — приятное благоухание Господу.
— Таму, брат мой, я знаю все: ты за меня умираешь! — прошептала она, не сводя с него глаз.
— Да, за тебя и за Него — ответил он просто. — Помнишь, как я проклинал Его, а ты мне сказала: «Скоро узнаешь, что любишь Его»? Ну вот, и узнал.