Юти толкнул человечка пальцем, и он закачался, описывая дугу полета над скачущим быком, как будто перепрыгивал, перелетал через него, подобно священным плясунам-акробатам в бычьих играх на Кносском ристалище.
Глядя на жадно-вытянутое, как стрела, летящее тело его, вдруг вспомнил Юти то странное чувство, какое бывает во сне, когда летаешь и удивляешься: почему же раньше не знал, что можно летать?
— «Полетим, говорят, сделаем крылья и полетим — будем, как боги», — подумал он вслух.
— Кто это говорит? — спросил Тута.
— Дэдалы.
— Какие дэдалы?
— А хитрецы здешние. Великий Дэдал сделал восковые крылья сыну своему, Икару, и полетел мальчишка в небо, да сшалил, поднялся слишком близко к солнцу; воск растаял, и шалун упал, расшибся до смерти. «А мы, говорят, лучше сделаем и полетим как следует».
— А ты что думаешь? И полетят: они могут, они все могут! — опять восхитился Тута.
— Полететь-то полетят, да куда?
— Как куда? В небо.