— Дело твое верное, сынок: будешь, кот, мышиным царем! Такого им и нужно, как ты. Умалится великий — малый возвеличится. Радуйся, царь Египта, Тутанкамон!
«Ах, ведьма проклятая, точно подслушала царя Идомина!» — удивился, почти испугался Тута.
Заговорили о Диином отъезде.
— Пусть едет, благослови ее Мать! — ответила старуха и замолчала, закрыла глаз, как будто заснула.
Тута понял, что свидание окончено. Хотел поцеловать у нее руку, но не решился: змеи кишели отвратительно. Низко поклонился и вышел.
Вышли и все остальные по знаку великой жрицы. Осталась только Дио.
— Поди сюда, — позвала ее мать Акакалла. — Что у тебя на сердце, доченька? Отчего невесела?
— Сама не знаю, матушка… Тяжко мне, страшно, — проговорила Дио и опустилась на колени.
— Ничего, порадеешь ужо, попляшешь, — легче будет. Радения, пляски богу Адуну воскресшему с ночными хорами исступленных жриц-фиад совершались на Диктейской Горе каждый год, в конце лета.
— Матушка, позволь… — начала Дио и не кончила.