Кто знает, жизнь не есть ли смерть,
А смерть не есть ли жизнь?
(Euripid. Fragm., ар. Plat., Gorg.)
IV
Да, это не в уме, а в теле загорается: глядя на любящих — хочется любить, на пляшущих — плясать, а на воскресающих — воскресать.
V
«Египтяне первые научили людей тому, что душа человека бессмертна» (Геродот. II, 123). Геродот, так же как Платон и все вообще эллины, кроме Гераклита и орфиков, не понимает, что воскресение вовсе не есть бессмертие.
Бессмертие души — только идея в уме, а воскресение плоти — опыт. На вопрос, победима ли смерть физически, нельзя отвечать доводами разума, как делает Сократ в «Федоне»; ответить на него можно только опытом. Воскресение плоти — или бессмыслица, или действительнейшая из действительностей, опытнейший из опытов.
Весь Египет и есть не что иное, как опыт воскресения. И пусть не удался он или не закончился в самом Египте. Но, если когда-нибудь, где-нибудь удастся, — христиане верят, что уже удался, — то это будет не без Египта.
Вот почему: «от Египта воззвал Я Сына Моего» (Матф. II, 15).